Читали маму стифлера - Детские игрушки
Detkin-dom.ru

Детские игрушки
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Читали маму стифлера

Лидия Раевская — Мама Стифлера

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Лидия Раевская — Мама Стифлера краткое содержание

Я очень странная баба.

Сильно подозреваю, что в деццтве надо мной проводились жыстокие опыты, и мне высосали моск.

Оставшимися пятью граммами думаю и высираю крео.

Напоминаю, что моя фамилия нихуя не Лобачевский, и шедевроф от меня не ждите.

А исчо я блондинга, а это, камрады, уже диагноС..))

Мама Стифлера — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Прочитать и забыть

А вот мне похуй даже, если кто-то спесднёт, что это я сама уёбище тупое, а фсе остальные ниибаццо умные.

Потому что это нихуя ни разу нитак.

Вот вам поучительная история о двух глупых бабах. Пачти пьеса, бля. ибо, в ней 2 основных действующих лица: это

1) Я. Зовут меня Лида, фамилия похуй-неважно, потому что я 4 раза её меняла, и заебалась сама запоминать.

2) Сёма. Моя подруга. Почиму Сёма? А потому что фамилие у ниё Семёнова. Сёма и Сёма. Ниибёт.

Итак, произошла вся нижеописанная шляпа 10 лет назад. Нет, нихуя. Ещё предыстория есть.

В детстве Сёма была очень стрёмной девочкой. Шопесдец. Это я не от зависти говорю, патамушта, типа, сама фся такая неотразимая ни в адной луже, а проста констатирую факт. А факт такофф: Сёма весила 30 кг. *в читырнацать лет*, была лайт прыщава, не имела сисеГ, *тут, справедливости ради, я скажу, шо я тоже сисеГ тогда не имела, и не имею их и в свои уже 28 с половиной лет*, слегонца горбата и тиха. И никто не хотел её не то чтобы ипать, а даже за одной партой сидеть. И даже наше главное чмо класса — третьегодник Женя, до девятого класса пердевший, сцуко, с подливой — и тот не желал сидеть с Сёмой за одной партой. А и похуй. С ней я всегда сидела. И дружили мы как бля в сказке.

А потом, когда мне стукнуло 17 лет, одновременно мне стукнула и моча в голову. Патамушта Лиде приспичило залететь и выйти замуш.

А Сёму так никто ипать и не вожделел.

Прошёл ещё год. У меня родился сын.

Сёму никто ипать не хотел. И дажи целовать. Никто. Не хотел.

Потому что, в своём стремлении хоть кому-то с пьяных глаз показаться нимфой, Сёма превзошла сама себя: она пИсдела у старшей сестры-пахермахершы раствор для «химии» и разные краски, после чего на её голове почти не осталось волос. Не считая разноцветного тощего хвоста на чёлке. Так шо, как говориццо, «я стока не выпью. «

А поскольку Сёма была моей подругой — мне было откровенно похуй до того, как она там выглядит, лишь бы рядом была.

И вот, на девятнадцатом году Сёминой жызни произошло ЧУДО. Её трепетно полюбил Гарик из соседнего дома! И если вы думаете, что это был родной брат Жени-бздилы из нашего класса, то ХУЙ ВАМ.

За этим Гариком я сама безуспешно бегала колбасой, пытаясь соблазнить его своими сисьГами а-ля «2 дверных звонка» и внушительной жёпой. Ну и фсякими там бабскими уловками. И обломалась ни па деццки широко.

Гарик был высок и красив. У Гарика была Ауди А-6, папа-алигарх и пятикомнатая хата с фонтаном, лепниной и прочими биде. Гарика хотели все бабы в возрасте от 10 до 60-ти лет включительно. А Гарик полюбил Сёму. И забрал её жыть в свои апартаменты с фонтанами. У меня к тому времени не осталось времени на чёрную зависть, ибо от меня по тихой грусти съебался муж. Как водицца, к другой бабе. Так что на мне остался годовалый сын, и куча суицидальных мыслей. А ещё гора ползунков и сраных памперсов. И не до зависти было.

И вот как-то я, в темпе человека-бля-паука, ношусь по дому, стираю всякую срань, одновременно варю кашу, и качаю ногой кроватку с орущим в ней дитём. И тут в недобрый час пришла Сёма.

Пришла, значит, села так грустно на жёпу, подёргала себя за крысиную чёлочку, и тихо молвила:

— Лии-и-ид… Слушай… Я это… За советом пришла… Мне б того самого… Посоветуй, чё такое можно сделать Гарику в постели, кроме того, шоп на спине лежать, и ноги растопыривать как криведко? А то мне кажеццо, назревает большой песдец. В плане, Гарик меня выгонит… А я не хочу домо-о-о-ой.

Тут Сёма заревела, и я её прекрасно понимала: я б тоже не стремилась домой, где живёт маманя с отчимом, которые ещё в 14 лет дали Сёме подсрачника, и выгнали на улицу за ненадобностью, после чего Сёма несколько лет жыла у соседки, и сестра, которой ваще всё похуй. И после Сёминого переезда к Гарику, фся семья дружно сменила дверные замки, и выпила на радостялх пузырь бормотухи.

Не переставая бешено размешивать в кастрюле кашу, и хуяча ногой по кроватке, я на автомате выдаю:

— Сём, а ты ему сделай минет со льдом.

Сёма вытерла красный нос чёлкой, перестала плакать, икнула, и спросила:

Как-как… А я ебу? Спесднула, блин, а теперь думай чё ответить… откуда я, бля, знаю — как?? Я чё, гейша шоле? Ну, думаю, щас чё-нить выдам, на отъебись… И выдала:

— Ты это… Короче, соси хуй. Гарику. Поняла, да? И вот ты, главное, не давись, не блюй, и секи момент, когда он кончить намылиццо. Ну, откуда я знаю, когда он кончит? Сём, спроси у него сама — он тебе скажет. И вот он скажет тебе: «Ща, бля, кончу ахуенно!» — и тут ты хватай лёд (припаси заранее), и прижми ему к яйцам! Бля буду, он этого никогда не забудет. И скажет тебе спасибо!

В одном я была права… Гарик этого НИКОГДА не забыл…

Итак, высрала я ей эту хуйню про минет со льдом, и благополучно забыла. Ровно на сутки.

Потому что через день раздался звонок в дверь. Открываю. На пороге стоит Гарик. Враскоряку. Лицо — скосорыленное. Смотрит недобро. И в его карих очах угадываецца желание лайт наебнуть Лиде.

Левой рукой Гарик держался за стену, а в правой держал за шкирку Сёму. На Сёме было весёлое жёлтенькое пальто с капюшончиком, из-под которого виднелась буро-зелёная чёлка, прикрывающая фингал, и снизу висели две ножки-ниточки в зашнурованных ботинках. Сёма висела, и, судя по всему, страдала.

Я прикинула хуй к носу, что Гарик зашёл явно не чаю с кренделями испить, и отошла на шаг назад, прикидывая пути к отступлению.

Гарик слизнул капельки пота над губой, выкатил глаза, и взревел как в жёпу раненый джигит: «ОНА. «

Сёма мелко-мелко закивала и нервно дёрнула ножкой.

Гарик уставился на меня, и снова взревел:

— НАХУЯ ТЫ, СУКА ТАКАЯ, МЕНЯ ПОКАЛЕЧИТЬ РЕШИЛА. КОГДА ЭТО Я УСПЕЛ ТЕБЕ В ПЕСДУ СОЛИ НАСЫПАТЬ?? ОТВЕЧАЙ, СКОТИНА.

На всякий-який, я пропищала:

— Идите оба на хуй! Я кормящая мать-одиночка, меня нельзя расстраивать и бить, и ваще мне пора идти!

С этими словами я попыталась закрыть дверь, но не тут-то было.

Гарик выставил вперёд правую руку, с зажатой в ней Сёмой, чем помешал мне мне произвести сие действие, а у Сёмы от неожиданного удара дверью свалился с ноги зашнурованный ботинок. И пропало сознание.

Поняв, что отступать некуда, я решила уж выяснить, за что меня щас будут бить. А в том, что меня ща побьют — я и не сомневалась нихуя ниразу даже.

И Гарик рассказал следущее:

— Прихожу я сегодня домой. Раздеваюсь. Иду в душ. Выхожу. Захожу в комнату, а там это песда лежит на кровати, и мразотно так лыбится (тут последовало энергичное встряхивание Сёминой тушки, отчего у неё свалился и второй зашнурованный ботинок). Говорю: «Чё смешного увидела?» А она мне: «Игоряшечка моя сладенькая, не желаете ли вы минету праздничного, с проглотом?» Я так охуел, и говорю: «Конечно, хочу!» Лёг на кровать, яйца развалил, ну и говорю ей: «Хряпай!» Та давай мне шляпу слюнявить. Слюнявит, и через каждые 10 секунд спрашивает: «И, а ты скоро кончишь уже?» Говорю ей: «Ты, давай, не песди, а соси. А то ваще не кончу. А как кончать соберусь — я те цинкану, значит. » Лежу, разлагаюсь, чую, ща кончу. Ну и сказал… Сдуру, бля…

Читали маму стифлера

Лидия Раевская. Она же Старая Пелотка. Она же Мама Стифлера

Сборник Рассказов

Об аФФторе

«Я очень странная баба.

Сильно подозреваю, что в деццтве

надо мной проводились жыстокие опыты,

и мне высосали моск.

Оставшимися пятью граммами думаю и высираю крео.

Читать еще:  Разошелся шов после эпизио

Напоминаю, что моя фамилия

нихуя не Лобачевский, и шедевроф от меня не ждите.

А исчо я блондинга,

а это, камрады, уже диагноС…))»

(с) Лидия Вячеславовна Раевская Она же Старая Пелотка. Она же Мама Стифлера.

9 апреля 1979 года в одной молодой московской семье родилась девочка. Событие рядовое. Девочек в 79-ом году родилось, думаю, предостаточно. Девочку забрали домой, и назвали Лидой. В честь бабушки. Думали, что-то путное из ребёнка вырастет. Бабушка у Лиды была невероятно умной и мудрой женщиной. И фатально ошиблись. Умной и мудрой Лида так и не стала. Она стала сетевой графоманкой. Конечно, профессия сомнительная, денег не приносит, зато Лида счастлива, и это главное. К тому же, и не профессия это, а часть самой Лиды.

Достижений Лида ещё никаких не достигла, но она надеется, что всё у неё ещё впереди. Понять — какая она, Лида Раевская — практически невозможно. Даже опытный психиатр голову сломает, копаясь в Лидиных внутренностях. Единственное, что можно про неё сказать — в жизни она такая же как в своих рассказах. (На этом месте пропускаем три абзаца, ибо обзывать саму себя рука не поднимается). Лиду можно любить, или ненавидеть. Третьего просто не дано. В любом случае, она очень рада тому, что равнодушным она не оставляет никого.

2007

Ниачём

Хорошо быть больнушечкой. Хорошо лежать в кроватке с температурой и блеять в ответ на вопрос «как ты себя чувствуешь?» — «Ой блять пло-о-охо…. Помираю наху-у-у-уй…» Хорошо, если рядом заботливый муж (жена).

Мне, слава Ктулку, повезло. Муж заботливый есть. А вот повезло ли ему?

Я. — Чойта мне хочецца такова….

Муж. — Чего хочецца Лидочке? Сладенькова? Солёненькова? Говна на лопате?

Я. — Ой низна-а-аю…. Чота хочецца…. Солёненькова наверна.

Муж подрываецца в 2 часа ночи, бежит на кухню, роецца в кладовке, достаёт банку маринованной хуйни: там всё сразу, огурцы, помидоры, чеснок, морковка и т. д.

Больнушечка со стонами ползёт на кухню, и лезет в шкаф за самой большой вилкой.

Я. — ой, спасибо, солнышко, я так тебя люблю, ты у меня такой хороший, чмок-чмок-чмок

Муж. — Ой да нинада, я тя тоже люблю, чмок-чмок-чмок.

Я. — Дай-ка мне скорее эту баночку, мой любимый муш!

Муж. — Вот тебе баночка, кушай на здоровьице, любимая.

А сам тоже за вилкой в шкаф лезет. Провожаю его настороженным взглядом.

Прижимаю баночку к себе, жру оттуда капусту, и чирикаю:

— Какая пиздатая капустка, как хорошо, что ты её для больнушечки припас….

Муж (тянецца за банкой) — Всё для тебя дорогая. Ой, а чо это на потолке?

Я. — Где? (Поднимаю голову вверх, и чувствую, как у меня спиздили баночку)

Я. — Это моя банка. Я больнушечка!!

Муж. — Тебе сраной морковки жалко, да? Одной сраной плюгавой морковки.

Я. (заклинило) ЭТО МОЯ БАНКА.

Муж. (быстро выбирая из банки морковку) Не ори, не ори. Щас отдам.

Я. Ты меня неё любишь!

Муж (возвращая банку) — Люблю!

Я. — Украсть у больного человека…. У смертельно больного (всхлипываю). Сволочь.

Муж. — Пошла ты в жопу! Я одну морковку только!

Я. — Не любишь…. (прижимаю к себе банку, и скорбно, но демонстративно ухожу с ней в другую комнату.

Вот такие бывают бабы-суки. Бабы-пидораски и бабы-скотины. Понимаю, и ничо поделать нимагу…

Ночной звонок

Телефонный звонок разбудил его в 2:16 ночи.

Нашарив рукой на стене выключатель, он зажёг светильник, но глаз так и не открыл.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Мама Стифлера

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 161

Прочитать и забыть

А вот мне похуй даже, если кто-то спесднёт, что это я сама уёбище тупое, а фсе остальные ниибаццо умные.

Потому что это нихуя ни разу нитак.

Вот вам поучительная история о двух глупых бабах. Пачти пьеса, бля. ибо, в ней 2 основных действующих лица: это

1) Я. Зовут меня Лида, фамилия похуй-неважно, потому что я 4 раза её меняла, и заебалась сама запоминать.

2) Сёма. Моя подруга. Почиму Сёма? А потому что фамилие у ниё Семёнова. Сёма и Сёма. Ниибёт.

Итак, произошла вся нижеописанная шляпа 10 лет назад. Нет, нихуя. Ещё предыстория есть.

В детстве Сёма была очень стрёмной девочкой. Шопесдец. Это я не от зависти говорю, патамушта, типа, сама фся такая неотразимая ни в адной луже, а проста констатирую факт. А факт такофф: Сёма весила 30 кг. *в читырнацать лет*, была лайт прыщава, не имела сисеГ, *тут, справедливости ради, я скажу, шо я тоже сисеГ тогда не имела, и не имею их и в свои уже 28 с половиной лет*, слегонца горбата и тиха. И никто не хотел её не то чтобы ипать, а даже за одной партой сидеть. И даже наше главное чмо класса — третьегодник Женя, до девятого класса пердевший, сцуко, с подливой — и тот не желал сидеть с Сёмой за одной партой. А и похуй. С ней я всегда сидела. И дружили мы как бля в сказке.

А потом, когда мне стукнуло 17 лет, одновременно мне стукнула и моча в голову. Патамушта Лиде приспичило залететь и выйти замуш.

А Сёму так никто ипать и не вожделел.

Прошёл ещё год. У меня родился сын.

Сёму никто ипать не хотел. И дажи целовать. Никто. Не хотел.

Потому что, в своём стремлении хоть кому-то с пьяных глаз показаться нимфой, Сёма превзошла сама себя: она пИсдела у старшей сестры-пахермахершы раствор для ‘химии’ и разные краски, после чего на её голове почти не осталось волос. Не считая разноцветного тощего хвоста на чёлке. Так шо, как говориццо, ‘я стока не выпью. ‘

А поскольку Сёма была моей подругой — мне было откровенно похуй до того, как она там выглядит, лишь бы рядом была.

И вот, на девятнадцатом году Сёминой жызни произошло ЧУДО. Её трепетно полюбил Гарик из соседнего дома! И если вы думаете, что это был родной брат Жени-бздилы из нашего класса, то ХУЙ ВАМ.

За этим Гариком я сама безуспешно бегала колбасой, пытаясь соблазнить его своими сисьГами а-ля ‘2 дверных звонка’ и внушительной жёпой. Ну и фсякими там бабскими уловками. И обломалась ни па деццки широко.

Гарик был высок и красив. У Гарика была Ауди А-6, папа-алигарх и пятикомнатая хата с фонтаном, лепниной и прочими биде. Гарика хотели все бабы в возрасте от 10 до 60-ти лет включительно. А Гарик полюбил Сёму. И забрал её жыть в свои апартаменты с фонтанами. У меня к тому времени не осталось времени на чёрную зависть, ибо от меня по тихой грусти съебался муж. Как водицца, к другой бабе. Так что на мне остался годовалый сын, и куча суицидальных мыслей. А ещё гора ползунков и сраных памперсов. И не до зависти было.

И вот как-то я, в темпе человека-бля-паука, ношусь по дому, стираю всякую срань, одновременно варю кашу, и качаю ногой кроватку с орущим в ней дитём. И тут в недобрый час пришла Сёма.

Пришла, значит, села так грустно на жёпу, подёргала себя за крысиную чёлочку, и тихо молвила:

— Лии-и-ид… Слушай… Я это… За советом пришла… Мне б того самого… Посоветуй, чё такое можно сделать Гарику в постели, кроме того, шоп на спине лежать, и ноги растопыривать как криведко? А то мне кажеццо, назревает большой песдец. В плане, Гарик меня выгонит… А я не хочу домо-о-о-ой.

Тут Сёма заревела, и я её прекрасно понимала: я б тоже не стремилась домой, где живёт маманя с отчимом, которые ещё в 14 лет дали Сёме подсрачника, и выгнали на улицу за ненадобностью, после чего Сёма несколько лет жыла у соседки, и сестра, которой ваще всё похуй. И после Сёминого переезда к Гарику, фся семья дружно сменила дверные замки, и выпила на радостялх пузырь бормотухи.

Не переставая бешено размешивать в кастрюле кашу, и хуяча ногой по кроватке, я на автомате выдаю:

— Сём, а ты ему сделай минет со льдом.

Сёма вытерла красный нос чёлкой, перестала плакать, икнула, и спросила:

Как-как… А я ебу? Спесднула, блин, а теперь думай чё ответить… откуда я, бля, знаю — как?? Я чё, гейша шоле? Ну, думаю, щас чё-нить выдам, на отъебись… И выдала:

— Ты это… Короче, соси хуй. Гарику. Поняла, да? И вот ты, главное, не давись, не блюй, и секи момент, когда он кончить намылиццо. Ну, откуда я знаю, когда он кончит? Сём, спроси у него сама — он тебе скажет. И вот он скажет тебе: ‘Ща, бля, кончу ахуенно!’ — и тут ты хватай лёд (припаси заранее), и прижми ему к яйцам! Бля буду, он этого никогда не забудет. И скажет тебе спасибо!

Читать еще:  Ночью горят стопы ног

В одном я была права… Гарик этого НИКОГДА не забыл…

Итак, высрала я ей эту хуйню про минет со льдом, и благополучно забыла. Ровно на сутки.

Потому что через день раздался звонок в дверь. Открываю. На пороге стоит Гарик. Враскоряку. Лицо — скосорыленное. Смотрит недобро. И в его карих очах угадываецца желание лайт наебнуть Лиде.

Левой рукой Гарик держался за стену, а в правой держал за шкирку Сёму. На Сёме было весёлое жёлтенькое пальто с капюшончиком, из-под которого виднелась буро-зелёная чёлка, прикрывающая фингал, и снизу висели две ножки-ниточки в зашнурованных ботинках. Сёма висела, и, судя по всему, страдала.

Я прикинула хуй к носу, что Гарик зашёл явно не чаю с кренделями испить, и отошла на шаг назад, прикидывая пути к отступлению.

Гарик слизнул капельки пота над губой, выкатил глаза, и взревел как в жёпу раненый джигит: ‘ОНА. ‘

Сёма мелко-мелко закивала и нервно дёрнула ножкой.

Гарик уставился на меня, и снова взревел:

— НАХУЯ ТЫ, СУКА ТАКАЯ, МЕНЯ ПОКАЛЕЧИТЬ РЕШИЛА. КОГДА ЭТО Я УСПЕЛ ТЕБЕ В ПЕСДУ СОЛИ НАСЫПАТЬ?? ОТВЕЧАЙ, СКОТИНА.

На всякий-який, я пропищала:

— Идите оба на хуй! Я кормящая мать-одиночка, меня нельзя расстраивать и бить, и ваще мне пора идти!

С этими словами я попыталась закрыть дверь, но не тут-то было.

Гарик выставил вперёд правую руку, с зажатой в ней Сёмой, чем помешал мне мне произвести сие действие, а у Сёмы от неожиданного удара дверью свалился с ноги зашнурованный ботинок. И пропало сознание.

Поняв, что отступать некуда, я решила уж выяснить, за что меня щас будут бить. А в том, что меня

Мама Стифлера

Я очень странная баба.

Сильно подозреваю, что в деццтве надо мной проводились жыстокие опыты, и мне высосали моск.

Оставшимися пятью граммами думаю и высираю крео.

Напоминаю, что моя фамилия нихуя не Лобачевский, и шедевроф от меня не ждите.

А исчо я блондинга, а это, камрады, уже диагноС..))

Прочитать и забыть 1

Минет со льдом 1

Пра любофф и мстю крававую! 3

Армянский Бандерос 4

На правах рекламы 7

Петя и Пиндобус 9

Письма (& Волосатое Говно) 10

Осень и жопа 13

О глобальном 14

Одна на всех — мы за ценой не постоим 16

Из-под кровати 21

Записки блондинки 23

День рождения 24

Хорошо быть бабою… 28

Это ктой-та к нам приехал? 29

Билет на вчерашний трамвай 30

Божественная комедия 33

А всё могло бы быть по-другому… 34

Дерьмовая ситуация 38

И в шесть утра звонит будильник… 40

Как Баклажан Динозавра хоронил 41

Кошка сдохла, хвост облез… 47

Пишите письма 50

Немножко о любви 54

Праздничный пирог 55

Про дурных баб, и настоящих мужчин 57

Про дядю Витю, шаманский бубен и Великого Гамми 58

Про кофточку, сиськи, и Шырвинта 59

Рассмешить Бога 60

Шоковая терапия 62

Сказание о тырнетчиках 64

Тайна Старого Замка 67

О пользе гаданий 69

Всё идёт по плану… 70

Взрослые игрушки 71

Взрослые игрушки — 2 72

В погоне за прекрасным… 73

Женская солидарность 75

Про Алексаняна 77

Чорная полоса 77

Happy birthday 78

Здоровье дороже 80

Эпизоды с ментом (Из цикла «Мои любимые фрики») 83

Торжество справедливости 88

Ночной звонок 91

Сухое дерево 92

Пистолет с пистонами 94

Шоколадная конфета 99

Просто разговор 102

В пыли на ботинках (& мсье Падаль) 109

Синдром Экзюпери 113

Прочитать и забыть

Минет со льдом

А вот мне похуй даже, если кто-то спесднёт, что это я сама уёбище тупое, а фсе остальные ниибаццо умные.

Потому что это нихуя ни разу нитак.

Вот вам поучительная история о двух глупых бабах. Пачти пьеса, бля. ибо, в ней 2 основных действующих лица: это

1) Я. Зовут меня Лида, фамилия похуй-неважно, потому что я 4 раза её меняла, и заебалась сама запоминать.

2) Сёма. Моя подруга. Почиму Сёма? А потому что фамилие у ниё Семёнова. Сёма и Сёма. Ниибёт.

Итак, произошла вся нижеописанная шляпа 10 лет назад. Нет, нихуя. Ещё предыстория есть.

В детстве Сёма была очень стрёмной девочкой. Шопесдец. Это я не от зависти говорю, патамушта, типа, сама фся такая неотразимая ни в адной луже, а проста констатирую факт. А факт такофф: Сёма весила 30 кг. *в читырнацать лет*, была лайт прыщава, не имела сисеГ, *тут, справедливости ради, я скажу, шо я тоже сисеГ тогда не имела, и не имею их и в свои уже 28 с половиной лет*, слегонца горбата и тиха. И никто не хотел её не то чтобы ипать, а даже за одной партой сидеть. И даже наше главное чмо класса — третьегодник Женя, до девятого класса пердевший, сцуко, с подливой — и тот не желал сидеть с Сёмой за одной партой. А и похуй. С ней я всегда сидела. И дружили мы как бля в сказке.

А потом, когда мне стукнуло 17 лет, одновременно мне стукнула и моча в голову. Патамушта Лиде приспичило залететь и выйти замуш.

А Сёму так никто ипать и не вожделел.

Прошёл ещё год. У меня родился сын.

Сёму никто ипать не хотел. И дажи целовать. Никто. Не хотел.

Потому что, в своём стремлении хоть кому-то с пьяных глаз показаться нимфой, Сёма превзошла сама себя: она пИсдела у старшей сестры-пахермахершы раствор для «химии» и разные краски, после чего на её голове почти не осталось волос. Не считая разноцветного тощего хвоста на чёлке. Так шо, как говориццо, «я стока не выпью. «

А поскольку Сёма была моей подругой — мне было откровенно похуй до того, как она там выглядит, лишь бы рядом была.

И вот, на девятнадцатом году Сёминой жызни произошло ЧУДО. Её трепетно полюбил Гарик из соседнего дома! И если вы думаете, что это был родной брат Жени-бздилы из нашего класса, то ХУЙ ВАМ.

За этим Гариком я сама безуспешно бегала колбасой, пытаясь соблазнить его своими сисьГами а-ля «2 дверных звонка» и внушительной жёпой. Ну и фсякими там бабскими уловками. И обломалась ни па деццки широко.

Гарик был высок и красив. У Гарика была Ауди А-6, папа-алигарх и пятикомнатая хата с фонтаном, лепниной и прочими биде. Гарика хотели все бабы в возрасте от 10 до 60-ти лет включительно. А Гарик полюбил Сёму. И забрал её жыть в свои апартаменты с фонтанами. У меня к тому времени не осталось времени на чёрную зависть, ибо от меня по тихой грусти съебался муж. Как водицца, к другой бабе. Так что на мне остался годовалый сын, и куча суицидальных мыслей. А ещё гора ползунков и сраных памперсов. И не до зависти было.

И вот как-то я, в темпе человека-бля-паука, ношусь по дому, стираю всякую срань, одновременно варю кашу, и качаю ногой кроватку с орущим в ней дитём. И тут в недобрый час пришла Сёма.

Пришла, значит, села так грустно на жёпу, подёргала себя за крысиную чёлочку, и тихо молвила:

— Лии-и-ид… Слушай… Я это… За советом пришла… Мне б того самого… Посоветуй, чё такое можно сделать Гарику в постели, кроме того, шоп на спине лежать, и ноги растопыривать как криведко? А то мне кажеццо, назревает большой песдец. В плане, Гарик меня выгонит… А я не хочу домо-о-о-ой.

Тут Сёма заревела, и я её прекрасно понимала: я б тоже не стремилась домой, где живёт маманя с отчимом, которые ещё в 14 лет дали Сёме подсрачника, и выгнали на улицу за ненадобностью, после чего Сёма несколько лет жыла у соседки, и сестра, которой ваще всё похуй. И после Сёминого переезда к Гарику, фся семья дружно сменила дверные замки, и выпила на радостялх пузырь бормотухи.

Не переставая бешено размешивать в кастрюле кашу, и хуяча ногой по кроватке, я на автомате выдаю:

— Сём, а ты ему сделай минет со льдом.

Сёма вытерла красный нос чёлкой, перестала плакать, икнула, и спросила:

Мама Стифлера — Раевская Лидия Вячеславовна

Мама Стифлера — Раевская Лидия Вячеславовна краткое содержание

Рассказы не упорядочены никак. Планируется их структурировать и упорядочить по времени.

Мама Стифлера читать онлайн бесплатно

16-12-2008 23:02

(Прим. автора: Креатив про гавно, креатив был написан полтора года назад, слабонервным и воспитанным людям читать не рекомендуется)

Читать еще:  После месячных болит правый яичник

С моей лучшей подругой Юлей мы забеременели одновременно.

По-моему даже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с ней были разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи на моего мужа. Пугающе похожи просто.

А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя из кабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькой впервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».

Перво-наперво нам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что это значит? А это значит, что нас ждал немыслимый пиздец, в сопровождении целой гаммы чувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек в нашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того, как родим.

Бумашка первая. Анализ мочи.

Анализ мочи предписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев. Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в стране больше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам с ней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатом литре сбились, и заплакали.

Бумашка вторая. Анализ крови.

Кровь надо было сдать: из пальца, из вены, на сахар, на билирубин, на ВИЧ, на сифилис, на гепатит, на группу крови, общий, хуёпщий… В общем, дураку понятно: столько крови нету ни у меня, ни у Юльки. Снова заплакали.

Бумашка третья. Анализ крови на токсоплазмоз.

Вы знаете, чо это такое? Вот и я не знаю. А Юлька — тем более. А название жуткое. Так что Юлька, наказав мне до её возвращения посчитать бумажки с требованиями принести в лабораторию чемодан говна, снова вернулась в кабинет номер дваццать два, с целью уточнения термина «токсоплазмоз».

Я засела считать бумажки. В общей сложности, нам с Юлой нужно было принести минимум по килограмму говна, чтобы нас поставили на учёт. Всё просто: нет говна — нет учёта. Нет учёта — рожай в инфекционной больнице, рядом с полусгнившими сифилитиками. И причём, ещё за собственные бабки. Нету бабок — рожай дома, в ванной. По-модному. Посмотрев на даты на бумажках, я поняла, что этот килограмм надо принести сразу в один день, разделив его на три порции. В одной порции будут искать под микроскопом глистов, в другой — какие-то полезные витамины, а в третьей, по-моему, картошку. Юльки в тот момент рядом не было, поэтому я плакала уже одна.

А минут через пять вернулась красная Юлька.

— Они тут все ёбнутые, Лида. — Сказала Юлька, и плюхнулась жопой на важные документы о бесперебойной поставке говна с витаминами. — Знаешь, кто такой этот токсоплазмос?

— Это фамилия врача?

— Хуже. Это вирус. Да-да. Страшный вирус. Если он у тебя есть — то ребёнок у тебя будет похож на Ваню-Рубля из пятого подьезда.

Я вздрогнула. Ванька-Рубль был безнадёжным олигофреном, и любил в свои двадцать пять лет гулять по весне в кружевном чепчике возле гаражей, пириадически облизывая гаражные стены, и подрачивая на покрышки от КАМАЗа. Родить точно такого же Ваню я не хотела. Вирус меня пугал. Вдруг он, вирус этот, уже у меня есть? Я запаниковала:

— А как он передаёцца, вирус-то? Я, Юль, если чо, только в гандоне ебусь.

Юлька посмотрела на меня, и назидательно ответила:

— Оно и видно. Именно поэтому ты тут щас и сидишь. Если я не ошибаюсь, гандоны иногда рвуцца? — Я покраснела, а Юлька добавила: — Но гандоны тут ваще не при чом. Вирус этот живёт в кошачьих ссаках и сраках. Ты часто имеешь дело с кошачьими ссаками, отвечай?

Смотрю я на Юлу, и понять не могу: то ли она, сука, так шутит неудачно, то ли врачи нас наебать хотят, патамушта анализ этот ещё и платный. В общем, я и отвечаю:

— У меня нету ссак. Кошачьих ссак. Нету. У меня даже кота нету. У меня хомяк есть. Старый. Но он на меня никогда не ссал.

Выпалила я это, и начала нервно бумажки у Юльки из-под жопы выдирать.

— Нет, Лида. Хомяк — хуй с ним. Вирус только в кошачьем ссанье есть. А я врачихе этой щас и говорю: «А нахуя нам этот анализ, у нас и котов ссаных-то нету. У меня дома ваще скотины никакой, кроме бабки мужа — нету. И то, она пока, слава Богу, не ссыцца. Поэтому совершенно точно ни у миня, ни у Лидки этово вашего ссанова микроба нет…»

Юлька замолчала, и опустила глаза. А я не выдержала:

— И чо дальше? Чо она тебе ответила?

Юла всхлипнула, и достала из кармана ещё одну бумашку:

— Она сказала, што, возможно, у нас с тобой есть подруги, у которых есть коты, которые срут в лоток, и вполне возможно, что эти подруги заставляют нас в этом лотке бумашку менять… В общем, за мой нездоровый интерес к ссакам меня принудили сдать дополнительный анализ говна. Уже не помню для чего. Ну не суки?

И подруга заплакала. И я тоже. И какая-то совершенно посторонняя и незнакомая нам беременная тётка — тоже. А слезами горю, как известно, не поможешь…

На следующий день, в восемь утра, мы с Юлькой, гремя разнокалиберными баночками, пописдели в поликлинику.

Лаборатория для этих баночных анализов там находилась прямо у кабинета, где брали кровь. С одной стороны, это был плюс: потому что кровь из нас тоже хотели выкачать — так что не надо далеко ходить. Но присутствовал и минус: в очереди желающих сдать кровь сидели несколько очень неотразимо-красивых мужчин. И они смотрели на Юльку. И ещё — на меня. Смотрели с интересом. Животов у нас с ней ещё не было, но интерес мущщин был нам всё равно непонятен. Две ненакрашенные девки в ритузах, с полиэтиленовыми пакетами, внутри которых угадывались очертания баночек с чем-то невкусным — по-моему это ниразу не сексуально. Но, возможно, эти мущщины были дальними родственниками Вани-Рубля, только очень дальними, и очень на нево непохожими. И, чорт возьми, мы с Юлькой сразу почувствовали себя порнозвёздами района Отрадное. Минуты на две. Патамушта потом нам с ней пришла в голову гениальная мысль о том, што щас мы с ней должны на глазах этих красивых мужчин вытащить из пакета свою стеклотару с говном, и водрузить её прям им под нос. Патамушта эти мужчины однозначно имели отношение к Рублю, раз сели прям у каталки, куда больной глистами народ ставит свои анализы. Стало ужасно неудобно. Но делать было нечего. Раз принесла — надо отдать. Из-за Ваниной родни песдовать сюда с новыми банками второй раз не хотелось. Так что я, подмигнув самому красивому мужчине, беспалева достала свои баночки, и гордо шлёпнула их на стол. Юлька, в свою очередь, чуть ухмыльнувшысь, тоже достала свои склянки, и я ахуела: Юлькина тара была густо обклеена наклейками от жувачки «Бумер», и о содержимом баночек можно было только догадывацца. Хотя я и подозревала, что в них лежыт вовсе не «Рафаэлло». Я покосилась на Юльку, и та шепнула:

— Это ж блядство какое-то: на глазах пяти десятков людей своё говно сюда вываливать. Я ж люблю, чтобы всё было красиво и аккуратненько. Кстати, это я сама придумала. — Последняя фраза прозвучала гордо.

Теперь я покосилась на мужчин. Те сидели, и делали вид, что ничего не видели. И на нас с Юлькой уже даже не смотрели. Может, оно и к лучшему.

Тут я подняла голову, и увидела над каталкой с говном надпись: «Баночки с ссаками открывать, а баночки с говном — даже не думайте. Ибо это ахуеть какой косяк»

Согласно лозунгу, я отвинтила крышку с одной баночки, и оставила в покое вторую. Юлька последовала моему примеру, и мы с ней, с чувством выполненного долга, уселись рядом с мущщинами, и начали всячески шутить и смеяцца, пытаясь скрыть нелофкость, и привлечь к себе внимание.

Насчёт последнего пункта, как оказалось, можно было и не старацца. Ибо внимание нам было обеспечено с той минуты, как в коридор вышла большая бабища с волосатыми руками и могучей грудью, и, сразу выделив опытным глазом Юлькину весёлую стеклотару, заорала на пять этажей поликлиники:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector